Get Adobe Flash player
Главная Книга «Сказание о Святой Руси» Свято-Успенская Святогорская Лавра Святогор и Илья Муромец

Святогор и Илья Муромец

оброта и доверие окружают тебя, когда ты вступаешь на шёлковую траву Святой горы. Летом здесь особенно хорошо. По вечерам поют цикады, а аромат трав столь крепок, что кажется, что вдыхая его, ты пьёшь чай с чабрецом и малиной. В этом благодатном, разморённом жарой краю, на берегу Северского Донца укрылся Святогорский монастырь. В 2004 году ему было присвоено звание лавры. Это совсем недавно по сравнению с той древностью, что скрывается в его чертогах. Когда ты смотришь издалека на эту седую скалу с золотыми куполами, то кажется, что она парит в воздухе. Здесь в глубине меловой горы спряталась Святогорская лавра. В этих местах всё необычно, чудно, свято. Подойди поближе и прикоснись к этим камням. Закрой глаза и в один миг ты попадёшь в былинное прошлое. Так и хочется сесть на монастырскую лавочку, глубоко вздохнуть и отдаться этой доброй силе. Если ты останешься здесь на несколько дней, то время остановится. Мысли и дела уйдут от тебя, а в душе поселится радость и спокойствие.

Если поговорить со здешними стариками, можно услышать о многом, что произошло за долгие века на берегу Донца. И самая чудесная история – это сказание о богатыре земли Русской – Святогоре. Никто не знает, было ли это на самом деле или всё это чудесный сказ, да, только ходит слух, будто связана его жизнь с этой горой. С незапамятных времён служил он мечом булатным древним богам, но вот познал однажды, что есть любовь Христова – особенная сила, которая и мудрость земную превосходит и крепче богатырских рук. С тех пор другою стала жизнь у великана. Услышав о любви, её искать, собрался богатырь. Отринув силу и лукавство тайных знаний, решил он доброту найти, что в сердце человека может жить. Об этом и пойдёт рассказ.

В народе говорят, что будто бы однажды встретились на горных тропах два воина – былинный Святогор и муромский Илья. Один хранил небесные просторы от суеты мирской. Второй стоял на службе у Киевской Руси. И завязался меж ними разговор: о долге воинском, о службе и о вере. За словом добрым их вечер окружил, зажглися звёзды в небесах, настала ночь, и путники присели у придорожного костра. Поведал горный странник о многом из того, что знал. Да, вот пришла пора сказать о том, что на душе лежало: «Послушай ты меня, Илья Иванов сын. От рода силой наделён я, стою на страже уж веками, а может быть и тысячами лет. Забыл я времена, когда вступил на службу. Всё больше небо охраняю от земных забот. Да, вот однажды ослушался отца, что в давние века был богом, и сам взошёл к нему по кручам каменным. Из любопытства шёл. Хотел узнать о смысле жизни, быть выше всех, да, вот не получилось – распалась лестница из каменных утёсов. Теперь наказан я жестоко и навсегда прикован к скалам и по земле мне не ступить ногой – погибель для меня».

Илья Иванович вначале, заслушавшись о том, что было прежде, перекрестившись, вмиг стряхнул забвение с себя и вдруг спросил: «Послушай Святогор, зачем нам в небо лезть, коль в сердце пустота?» Качает головой огромный великан: «Вот с этим-то вопросом к тебе и обращусь. Скажи, что за невиданная сила в любви скрывается людской, что даже мне её не сдвинуть с места?» Смекнул Илья, что дело не простое и приступил к рассказу о добре: «Давным-давно, как ты сейчас с горы сойти не можешь, не мог я сдвинуться с полатей. Больным родился. Да, мать моя однажды повстречала на дороге трёх монахов. Что там и как с ней было – не сказала. Но знаю, что как только крест одел, то ноги сами вдруг ожили и силой руки налились. Не для себя теперь живу, для тех людей, что окружают нас со всех концов земли. За братьев бьюсь, за веру во Христа, что жизнь свою отдал за доброту. Сегодня святость к нам приходит больше сердцем, и не нужны нам скалы, чтоб в Небо восходить. Молитвой, покаянием и доброй службой находим этот путь, великим братством служенья ближним. Когда живёшь не для себя, а для людей по воле Божьей, смиряя гордость и величье, чтоб слабый, малый счастлив был – вот в этом истинная сила!»

«А есть ли путь в крещение и мне?», - вдруг загорелся великан надеждой. Илья пожал плечами: «Спроси веленья у отца, коль сам решения не принял. Ведь он тебя сюда назначил. Коль бог он, то ему видней, готов ли ты к Христовому служенью». Вдруг заупрямился великий богатырь: «К отцу я не пойду, нет мне пути туда. Давай тебя я подсажу на трак небесный. И к звездам ты на Бурушке своём взойдешь и обо мне всё спросишь». Коль сказано, то, что ж откладывать дела? Вмиг на коней богатыри вскочили и унеслись во тьму ночную. Там далеко, что в центре всей Земли стояли горы, что выше облаков. И вот на них вступив, взял Муромца на руку Святогор и приподнял, да так, что звёзды закачались. Илья, чуть дух не испустил от дивного полёта – вокруг горели звёзды. Глядит, пред ним открылся Млечный путь. Не растерялся, ради друга и жизнью расплатиться не грешно, приветил Бурушку рукою, тогда вступил на небо конь копытом и, чувствуя упругость облаков, ускорил шаг.

Глядит Илья – пред ним гора вся светится как солнце. Вокруг цветы горят из звёзд, порхают зори словно птахи. Остановился богатырь, но не решился подойти, уж больно жар горит. Да, не успел подумать, а перед ним старик явился в рубахе золотой, вся голова седая: «Я Род – небесный труженик, что Землю жизнью наделяю. Что делаешь ты здесь в небесных кручах? Здесь людям не дано ходить – душе лишь только можно. Знать ты с вестями, так смело говори». Илья не растерялся и рассказал о просьбе друга – Святогора. Глядит – насупился старик, руками камни в пыль стирает. Прошла минута, а может год. И на глазах вдруг образ строгий стал меняться и превратился грозный старец совсем в ребёнка – пастушка. Присел перед Ильёй и заиграл на дудочке. Глаза богатыря сомкнулись, започивал он, позабывши обо всём. Во сне, как будто птицей спустился он на землю, за гриву Бурушки держась. Коснулся тверди и очнулся богатырь, а пред ним великий Святогор лишь угли ворошит, о чём-то всё вздыхая.

Увидев, что Илья очнулся, повеселел небесный великан: «Спасибо за дела, что сделал, о друге позаботясь. Благословил меня отец идти в Христову веру. Так и сказал, пришла пора всю Русь отдать любви и святости Небесной. Мы веру берегли, что всем даёт природа. Так вот с Христом пришло иное время, врата, что в Небо нас ведут, теперь живут лишь в сердце человека. Теперь уж битва не в горах меж Небом и землёю, а в глубине души, в сердцах, способных верой вознестись на Небо». Глядит Илья – горит огнём весь облик Святогора, и крестик на груди – когда и где крестился не понять. Да нет уже ни лат, и ни меча, разоблачился великан. Сидит в обличии инока седого, а в голубых глазах горят любовь и слёзы. А Святогор всё о своём: «Гляжу и вижу я весь мир, что простирается бескрайне. Зачем воюют люди на земле? Нельзя же биться с собственной душой. Пошли, Илья, со мной дарить народу веру во Христа! Ведь в этом весь смысл жизни человека – принять науку о любви, стать братом каждому и вознестись молитвой!» Муромец поднялся, да и сел: «Нет, так я не могу. Не подготовлен я ещё служить словами о добре. Мечём привык стоять на службе у Руси!» «А я готов!», - ответил Святогор и улыбнулся. В народе говорят, что состоялся этот разговор у той Святой горы, что расположена меж Волгой и Днепром. Сказать что выдумка тут, а что есть правда, невозможно. Всё надо ощутить. Здесь великан, что сердцем просветлел, в горе закрылся, чтобы стоять молитвой за Святую Русь. И с той поры известно многим то святое место на Северском Донце. Вступив на плиты каменной дорожки Святогорской лавры, невольно начинаешь верить старикам, что здесь живёт любовь и святость доброты Небесной. Поэтому уж с давних пор идут сюда отшельники искать покой и благодать, как Святогор скрываются в скале, в пещерах прячутся от мира, чтоб в сердце пробудить святой огонь Христовой веры.