Get Adobe Flash player
Главная Книга «Сказание о Святой Руси» Свято-Троицкая Сергиева Лавра Дорога к победе на Куликовом поле

Дорога к победе на Куликовом поле

молении ночном не раз являлось преподобному Сергию видение дивного строения с золотыми куполами, колокольным звоном и монашеской службой. Так в сердце своём вёл святой Сергий беседы с Феодосием Печерским. Были они похожи – молоды, строги к уставу послушания, трудолюбивы и набожны. Только разделяло их три столетия жития великой Руси. Задавал Сергий вопросы себе, да словно получал ответы на них от сил небесных. Вторил порой ему великий Феодосий, словно поясняя деяния рук своих: «Строгость и любовь нужны нам для служения Богу. Словно ушли мы в Царствие Небесное, так к чему нам попечение об имуществе своём. Вся Русь есть тело наше, каждый человек есть сердце наше, каждое благое дело есть душа наша». Сокрушался Сергий: «Не мыслю я себя в попечении о житии, что ношу, сколько ем. Всё по воле Божьей. Словно дышу лишь помыслом о Спасении, не могу оторваться от сияния престола Господнего. Умирать начинаю, во тьме гибнуть без сопричастия к стезям духовным». Феодосий улыбался, осеняя себя крестным знамением: «Слабы люди духом своим. Просят послабления. Всё им кажется, что на земле радость жития их. Не видят Царствия Небесного, маловерностью отгораживают сердце своё от Престола Истины.

Помню, однажды в юности своей нашёл я дивный источник, да такая в нём была вода, что и не сказать словами. Сладкая, студёная, голубая, словно небеса. Да вот хочу искупаться, но стесняюсь раздеться. И в воду шагнуть хочу, и опасения мучают, вдруг, кто похитит одежду, что делать-то буду? И стыд беспокоит, что люди скажут, увидев раздетым на берегу. Так присел на бережок, ножки в водицу окунул и щупаю дно. Думаю, хоть наполовину попробую благодати ручья сего. Да, чувствую, нет дна-то. Уж и не знаю, что и делать. А вода-то так и манит, да и солнце зашлось – печёт. Скинул я рубаху, хотел водой отереться. Нагнулся, думал руками зачерпнуть, да не удержался и в пруд с головой-то и бухнулся, только брызги полетели. А когда вынырнул – вижу, будто и нет никого вокруг, что за опасения такие были об одежде своей? Разоблачился я полностью, всё на берег кинул и поплыл к середине пруда.

Вроде, как и рядом было-то. Раз-два махнул рукой, вот и середина. Да, только диво дивное происходит, плыву, плыву, а всё середина далеко. Оглянулся, а берега-то уже почти и не видно. Чувствую, что силы мои на исходе. Вот, Сергий, тут-то и взмолился я Господу нашему о спасении души своей. А в ответ молчание, да только вода плещется, да тело уставшее томит страданием своим. Тогда-то и понял я, что сие есть не пруд и не видение, а вера Христова. И в ней я как неуч малый. Оказывается, не могу даже и шагу шагнуть, одни сомнения мучают, всё-то мне хочется наполовину сделать. За одежду боюсь, за жизнь опасаюсь. Нет истинной веры во мне. Тогда отпустил я сердце своё в Царствие Небесное, более ни о чём не размышляя. Всё в руках Божиих и жизнь моя, и одежда, и каждое мгновение. С тех пор и плыву по воле Божьей, словно и нет меня. Ни мыслей нет, ни желаний, ни печалей, ни радостей. Иду по воде, лечу в Небе, ступаю по тверди Святой Руси, словно крылья несут меня над миром, не касаясь его, но, молясь о нём!», - поведал Феодосий свой чудный рассказ. Сергий слушал, и слёзы струились по его лицу. Не слыхал он более дивной истории. По сердцу пришлись ему слова игумена Печерского. С тех пор перестал Сергий думы думать о большем и меньшем, и ничего более не просил для себя. О людях, о мире сокрушалась душа его, взывая к Господу нашему, молясь о заступничестве, в ниспослании нам духовной мудрости.

До святого Сергия жило монашество, уединившись и отдалившись от мира только в сердце своём. А с его приходом словно воссоединились в единую обитель Киево-Печерский и Троице-Сергиев монастырь. Строгостью монашеской жизни, духовного подвига отличались они, следуя подобию своих устроителей. Образом жизни своей преподобный Сергий утверждал великую цель монашеской жизни. Видел он жизнь свою в служении людям, в воспитании святости в каждом человеческом сердце, ведь вера не терпит решений принятых наполовину. Через пустынь и отшельничество явил преподобный Сергий собратьям своим великий подвиг. Мало было принять постриг, ведь в монашестве, да послушании восчувствовал Сергий великое учительство, школу служения родной Отчизне. На примере Антония и Феодосия Печерских восстановил и укрепил преподобный Сергий на Руси общинное житие. Как одна душа и единое сердце жили монахи в его обители, не имея ничего личного. В строгости жизни переходили братия к созерцательности в сердце своём, являя истинную чистоту душ человеческих.

Духовный подвиг великого подвижника земли Русской привлекал многих. Ученики и последователи его не только приходили в Троице-Сергиев монастырь, но по благословению, а часто и при участии преподобного Сергия строили десятки новых монастырей. Так обители смирения и духовного служения окружили кольцом богомольцев и великих трудников не только Москву, но и по времени раскинулись на всю северную Русь. Житие в них точно повторяло уклад Троице-Сергиева монастыря. Безмерны труды, духовного и отеческого вклада святого Сергия Радонежского в дело устроения нашей страны. Его имя неразрывно связано со знаменитой победой великого князя Дмитрия Донского над татаро-монгольским ханом Мамаем в 1380 году на Куликовом поле, во многом решившей судьбу будущей России. Ожидая страшного нашествия орды, Великий Князь более всего полагался на милость Божию, и преподобный Сергий был его первейшим помощником. Именно святой Сергий послал на битву двух вернейших сынов Отечества – монахов Пересвета и Ослябя, возложив на их головы нетленные шлемы святой схимы служения вере Христовой и Родине. Видя всё духовными очами, прося помощи у Живоначальной Троицы, предрёк Сергий победу русского народа. Молил о воссоединении и примирении братьев и сестёр, отцов и сыновей, об укреплении Святой Руси. Пророчил о добром государстве, о процветании земли Русской и возрождении её во всеобщей любви и вере.