Get Adobe Flash player
Главная Книга «Сказание о Святой Руси» Свято-Успенская Киево-Печерская Лавра О богатыре Илье Муромце

О богатыре Илье Муромце

ткуда рождается стремление к служению доброте, милосердию и любви в сердце человеческом сложно и почти невозможно определить. Ведь всё духовное не любит слов. Конечно, добродетель, окружающая человека с колыбели помогает нам побудить свою душу к воспитанию в ней святости. И сегодня ты тоже делаешь свой выбор, как жить: путём своих желаний, устремляясь к праздности, или непрестанно пребывать в трудах и искании благодати? Что поделаешь, но порой, и тридцать лет не срок, чтобы отыскать добрый путь истинной веры в своей жизни.

Вот история о великом богатыре земли Русской Илье Муромце. Почти тысячу лет назад жил в селе Карочарово под городом Муромом мальчик Илья. Болезнь с рождения сковала ему ноги, и шага он не мог шагнуть, лежал и смотрел в окошко, как жизнь проходит мимо. Порою так бывает и с нами, когда минуты нашего бытия пролетают без толка, без смысла, без доброго дела. Всё чаще и чаще в наше время людей сковывает не болезнь, а лень, отсутствие воли и безделие. Вроде бы и можно сделать хорошее дело, да вот и никак. Вдруг товарищи засмеют, обманут или не так поймут? Оглядываясь на других, без веры в сердце, очень сложно проявить свою милость и помочь близкому человеку руками и приветливым словом.

Вот исполнилось Илье уже полных тридцать лет, а с места сдвинуться всё никак не может. Болезнь, что путы злые, не позволяла встать на ноги. Каждое утро молилась мать за собственного сына, взывая к небесным покровителям земли. Однажды прослышала она от людей, что можно сходить в Печерский монастырь, что в Киеве стоит, припасть к иконе Пресвятой Богородицы с просьбой о здоровье сына. Не видано было такого, чтобы день-деньской тридцатилетний муж валялся на кровати, да света белого не видел. Стара уже мать была, хоть родом и знатна и не бедна, но жалко было сына. И вот однажды, боли не сдержав душевной, отринув страхи, колдовство, да знахарство людское, шагнула матушка Ильи за дверь, стремясь к живой святыне. Пошла пешком, лишь слёзы утирая на глазах. И за околицу не вышла, а ей на встречу идут три рослых старца, что подаянием живут. Шагают странники, да про себя как будто спор ведут. Но не слыхать ей, о чём те говорят. Застыла женщина и не знает, что сказать. Тут старший, что с посохом шагал, вдруг повернулся к ней. Ей страшно стало. «Что мать, застыла, смотришь и не видишь? Подай на пропитание и с Богом. Идём вот по Руси и радуемся. Ты погляди, какая вера, очищая души человеков, к Отцу Небесному всех вас ведёт. Добро это начало. А ты смотрю и вовсе как без веры засобиралась в гости к Господу идти? Всё на людей, да на чужую волю положиться хочешь? Самой-то послужить никак не в моготу? Одумайся! Покайся! Шагай во храм, найдёшь ответ ты там и горю срок придёт», - изрёк старик, а вроде как и рта не раскрывал. Лишь улыбаются глаза, и свет как будто льётся от него. Хотела матушка ответить, в дом пригласить гостей, а голоса-то нет, и ноги подкосились. Упала женщина на землю, потерявши чувства.

Очнулась, вроде миг прошёл. Приподнялась. Глядит, а дивных старцев нет. Стоят над нею три монаха, подвижники Христовы из обители Печерской. Ведь собиралась матушка туда за помощью идти. «Что смотришь, будто Троицу Святую увидала?», - спросил и поднял на ноги её чернец, что ближе всех стоял: «Мы странники, послушники простые, из монастыря, что в Киеве стоит. Вставай, давно пора домой идти, уж вечер на дворе, негоже на дороге-то лежать». Вот поднялась она, да пригласила в дом монахов. Но промолчала женщина о том, что виделось, с кем разговор вела, о чём душа болела, лишь думала: «Что за удивительные старцы привиделися ей?» Смекнула мать Ильи, что это знак о будущих делах, что ждали Русь, а может её сына. Вошли святые люди в дом и видят, что за чудо – на кровати улёгся богатырь, словно дитя глядит на них и слёзы на глазах. Тут мать и рассказала, зачем ей в Киев было нужно. Послушали историю они, вкусили трапезы вечерней, и слова не сказав, пошли на двор молиться.

Наутро, раненько, ещё и солнце не поднялось, иноки собрались. А мать не спит, спешит любую просьбу воплотить, чтоб слово о здравии Илюши услыхать. Да всё монахам ни к чему, ни денег не берут и ни еды в дорогу, всё говорят: «Господь заботится о нас», и крестятся, потупив взоры. Тот, что повыше был, протягивает ей иконку в бересте: «В углу поставь, да ладан воскури. И не ищи ты веры у других, всё в сердце собственном живёт. Да, Бог тебе судья». И подошёл к разосланной кровати сына. А тот не спит, всё смотрит и молчит. Перекрестился старец и поманил к себе рукой: «Ну, молодец, вставай, пора уж прекращать тебе валяться, уж должно Родине служить!» Глядит на старца богатырь, не понимает – ведь ноги не живые, с самого рождения почти не шли, а лишь висели как обуза. Да, манит инок, насупив брови. Не понимает наш Илья, что делать. Но видно знает старец, что творит, как хватит об пол посохом, аж гул пошёл по дому: «Иди ко мне, неслух окаянный!» Ох, испугался тут Илья и кинулся ползти с кровати на руках, да только чувствует, что ноги оживать вдруг стали, и двигаются в такт рукам, пусть невпопад, но ведь идут.

Ушли монахи, оставив мать с богатырём. От силушки земли родной и с верой в сердце поднялся муж великий. А позже встал на службу киевским князьям, и верой доброй послужил родной земле, став сам святым. Вот и сегодня сказывают, что ходит по пещерам обители Печерской богатырь, оберегая дом родной от злой напасти.